О больных смыслах
6 Dec 2013 19:19![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ahilaesНа днях мне попалась на глаза известная по цитатам статья Иосифа Сталина в "Известиях" за октябрь 1939-го года "Мир или война?" (опубликована здесь с правками автора, рекомендую). Это был, напомню, период дружбы Сталина с Гитлером на почве совместного раздела Европы.
В полном тексте статьи взгляд зацепился за ссылку отца народов на некую статью Бернарда Шоу, подтверждающую его тезисы. Шоу, как известно, был прекрасным писателем, лауреатом Нобелевской премии и ярым сталинистом с младых ногтей.
Товарищ Сталин оставил достаточно зацепок для поиска статьи товарища Шоу в буржуазном Интернете, но все равно заставил меня попотеть... Обнаружилась оная статья лишь в одном месте, и лишь на оригинальном языке нобелевского сталиниста. Перевода на русский этой статьи, очевидно, не существует. Так что я решил исправить эту несправедливость, в чем был достаточно опрометчив... Моих скромных лингвистических познаний для перевода столь вычурных текстов явно недостаточно. Но с помощью разнообразных словарей что-то вразумительное и слегка адекватное исходнику все же, я думаю, получилось.
Мое резюме таково: товарищ Шоу обладал весьма, скажем так, неортодоксальным взглядом на мировые процессы. Ну, вот какой взгляд был приятен Сталину, тем и обладал. Уверен, что Шоу был одним из прототипов фрондирующих интеллектуалов в кестлеровском "Веке вожделения".
Вообще, этот типаж философствующей советской подстилки омерзителен. Но Шоу предстает в этой статье как еще не совсем конченный экземпляр...
А тема статей тт. Сталина и Шоу и нынче, мне кажется, весьма актуальна.
Впрочем, энжойте.
НЕЗДРАВЫЙ СМЫСЛ ВОЙНЫ
Война в Польше закончена. Каждый человек в стране, способный видеть на три хода вперед в военной шахматной игре, предвидел это с того момента, когда первый русский солдат пресек польскую границу. Польша сдалась и легла к ногам герра Гитлера. Он вполне резонно заявил, что поскольку дело Польши проиграно, у нас нет никакого повода для продолжения войны. После чего мы сбросили маску странствующего рыцаря и недвусмысленно признались, что заботились не о Польше, а о сохранении привычного баланса сил, исключающего Германию, и назвали это борьбой с гитлеризмом.
Это поставило фюрера в очень опасное положение. «Ось» рассыпалась в его руках с самого начала, учитывая, что Италия и Испания быстро его покинули. Антикоминтерновский пакт стал для него опасным. Турция была определенно против него; Румыния и Балканы были вообще смертельно им напуганы. Американский нейтралитет был пробританским, также как наша политика невмешательства в испанскую войну была профранкистской. 1918-й год доказал, что хотя Германия и непобедима на полях сражений, она могла быть изнурена голодом до полной деморализации и потерпеть поражение от союзников. Ситуация была неприятна даже для лидеров, опьяненных успехом. Блокада была практически полной.
За исключением той стороны, где находилась Россия с шестимиллионной армией, накормленной до отвала. Те из нас, кто был достаточно разумен и информирован, чтобы видеть, что баланс сил находится в руках Сталина, вынудили наше правительство сделать шаги навстречу России, и мистер Дафф Купер [1], типичный образец нашей правящей олигархии, слегка вышел за рамки своего положения и признался в Evening Standard, что, хотя Сталин, конечно, и кровожадный мерзавец, но он был, пожалуй, не таким большим злодеем, как Гитлер. Герр Гитлер, будучи пролетарием и зная кое-что о мире, в котором он живет, а потому обладая огромным преимуществом перед мистером Даффом Купером, ухаживал за Россией более толково.
Сталину, который способен соображать на пятьсот процентов быстрее, чем все прочие диктаторы, включая Вестминстерский кабинет, ничего не оставалось, кроме как решить, кого первого из них он должен взять за шиворот.
Прежде чем принять это решение, он отправил несколько из своих шести миллионов, чтобы вернуть белорусские и украинские владения, а также значительный кусок Польши. Герр Гитлер сразу безоговорочно капитулировал и был должным образом взят за шиворот; теперь Сталин может использовать герра Гитлера, чтобы не допустить дафф-куперизма на остальной части Польши. Он, в сущности, сообщил нам, что поскольку мы не можем даже быть вежливыми с Россией, мы не должны использовать Польшу в качестве плацдарма для достижения очевидной конечной цели наших правителей (насколько они вообще способны ставить цели) - чтобы снова посадить Романовых на российский престол и счастливо обедать с Бенкендорфами [2] в Честер-сквере. В таком положении дипломатическая ситуация застыла. Ничего не происходит, за исключением того, что французы, по согласованию с нами, или без него, я не знаю, начали преследование своих коммунистов. [3] ………. [4]
Тем временем мы сами претерпеваем невзгоды военного коммунизма, от простого дискомфорта до финансового краха и разрушения наших жилищ. Полномочия, которых не имели короли династии Плантагенетов и фашистские диктаторы, были предложены любому неумехе, который согласится их взять, включая предприимчивого грабителя [5].Чем бы мы ни занимались в жизни, нам было приказано всё прекратить. Где бы ни находились наши жены и дети, они были перевезены в другое место, вместе или порознь. Наши театры и кинозалы были закрыты, а наши школы, колледжи и библиотеки конфискованы военной бюрократией. Мы были выгнаны взашей из наших отелей на улицу, наши собственные дома были превращены в приюты для эвакуированных недорослей, известных в народе как малолетние хулиганы. Наши дома, купленные нами после тщательного расчета способности платить по ипотечным кредитам и добираться до работы на «Бэби-Остине» [6], стали нам совсем не по средствам из-за устрашающего бюджета и нормирования бензина, что должно обеспечить нашу полную мобилизацию, также как затемнение окон направлено на то, чтобы мы сидели с завязанными глазами от заката до рассвета. Когда коттеджи и городские окраины поднимают горький вопль, что они не могут заплатить новые налоги, сэр Джон Саймон [7] откровенно отвечает, что в противном случае правительство будет вынуждено прибегнуть к инфляции, таким образом напоминая нам, что в Германии, когда мы вынудили Райх прибегнуть к ней, грошовая почтовая марка стала стоить двенадцать тысяч, а зарплата почтальона выросла до королевских размеров, но на эти деньги еле-еле можно прожить, в то время как ренты и страховки, на которые в благополучии и комфорте жили престарелые незамужние дамы и пенсионеры, превратились в труху. Наши доходы обесцениваются с каждой неделей из-за роста цен, который правительство обещало предотвратить, но неспособно этого сделать.
Это (и многое другое) есть военный коммунизм в неопытных руках, часто в руках дураков, которые всплывают наверх в военное время благодаря их самодовольной глупости, хотя никто не доверил бы им гулять со щенком в мирное время. Когда мы жалуемся, нам говорят, что мы все должны идти на жертвы, и что нам следует купить белые шинели, везде носить с собой противогазы и принимать крайне непрактичные меры предосторожности против фугасных взрывов и отравляющих газов.
Естественно, мы стенаем: «Жертвоприношение! Да, но зачем?». Вы говорите нам, чтобы мы были решительными и определившимися, но мы не можем определиться в пустой болтовне. Для чего мы страдаем? Что мы решили? Что мы определили? Что это всё, во имя дьявола, теперь, когда мы уже упустили Польшу?
В ответ мы слышим разглагольствования мистера Чемберлена о наших целях. Мистер Уинстон Черчилль повторяет их в радиопередаче, определенно ощущая абсурдность произносимого, что явственно передает микрофон. Наша главная цель - освободить Европу от угрозы и страха войны. А наше средство для этого - обещать еще три года войны! Чтобы выкорчевать корни и обрубить ветви гитлеризма. Ну а как насчет ликвидации черчиллизма, что ничуть не осмысленнее, но значительно легче сделать в пределах нашей досягаемости? Но нам говорят: если мы не вышлем Гитлера на остров Св. Елены, он начнет аннексировать Швейцарию, Голландию, Бельгию, Англию, Шотландию, Ирландию, Австралию, Новую Зеландию, Канаду, Африку и, наконец, всю Вселенную, и Сталин поможет ему. Я должен ответить, что люди, говорящие подобное, напуганы до полного безумия. Сталин будет следить за тем, чтобы никто, даже сами наши аристократы не сделали ничего подобного, и Франклин Рузвельт будет удивлен, найдя самого себя во мнении Сталина по этому вопросу. Не лучше ли было бы подождать, пока Гитлер попытается это сделать, а затем остановить его, имея за спиной Сталина и Рузвельта?
Архиепископ Йоркский, также выступив в радиопередаче, дождался наконец случая стать великим христианским проповедником. К сожалению, он начал не как христианский прелат, а как горячий англичанин, исполненный праведного гнева, давая свое благословение нашим войскам, «облеченным» высшей непосредственной обязанностью линчевать герра Гитлера и его соратников. Сейчас я не могу вдаваться в рассуждения о том, заслуживает ли герр Гитлер линчевания, не проводя неудобных аналогий между его делами и делами синьора Муссолини, генерала Франко, Сталина и его соратников, а также не сгребая в эту кучу события в Индии и Ирландии, представлявшиеся недружественными писаками как проявления диктата с нашей стороны. Я просто напомню архиепископу, что, хотя мы можем легко убить сто тысяч ни в чем неповинных немцев, мужчин, женщин и детей, решив добраться до герра Гитлера, мы вряд ли преуспеем в его линчевании; и убийство немцев, и наши собственные потери вызовут такие умонастроения с обеих сторон, которые полностью затмят христианство и сделают невозможным здравое окончательное решение, предложенное архиепископом. В случае нашего выигрыша был бы новый Версаль [8], и опять все сначала, только хуже, и новая война даже меньше чем через 20 лет. И если Россия и Германия объединятся против нас - что выглядит фатально возможным - то, чтобы предотвратить эту катастрофу, которую безответственно пытаются вызвать наши сталинофобы – консервативные политики и деятели профсоюзов, нам действительно понадобится Божья помощь, которой мы не заслуживаем.
Нет: этого, конечно, не произойдет, однако мы густо обмажем это чушью и вздором о свободе, демократии и обо всем прочем, что мы только что ликвидировали у себя дома. Как благородно признается архиепископ, это мы сотворили всё зло, мы и французы, когда были опьянены победой в Версале, и если бы это зло не было причинено, сейчас Адольф Гитлер был бы бедствующим художником без политических амбиций. Он фактически обязан своим возвышением нам, так давайте прекратим поносить наше собственное создание и признаем сноровку, с которой он нейтрализовал причиненный нами вред, и тот долг, который германский народ несет перед ним за это. Наша задача сейчас – заключить мир с ним и со всем миром, вместо того, чтобы умножать зло и уничтожать при этом наших граждан.
Я пишу без надежды на поддержку, поскольку я не представляю никого, кроме самого себя и горстки презираемых всеми политически бессильных интеллигентов, способных к всестороннему восприятию ситуации. Один из этих несчастных изгоев – мой друг Герберт Уэллс. Он написал жизненно важное письмо в Таймс, на которое никто не обратил ни малейшего внимания. Я не согласен с ним в одном пункте, и был бы рад его успокоить на этот счет. Он предупреждает нас, что мы рискуем не только военным поражением, но и существованием цивилизации и даже человеческой расы. Дорогой Г. Дж. [9], давайте не будем льстить сами себе. Максимум, что мы можем сделать, - это угробить, скажем, двадцать пять миллионов человек в сражениях друг с другом, и обратить в руины все наши большие города, освободив место для туристов-маори.
Ну, давайте попробуем. Через несколько месяцев мы будем значить не больше, чем прошлогодние мухи. Как парочка мух мы, естественно, принижаем значение такого события; но мир без нас обойдется; и мир получит полную возможность удовлетворить первобытный инстинкт, который лежит в основе этой беды, и о котором мы никогда не упоминаем: а именно агрессивность, исключительно драка ради драки, то восхитительное качество, что было явлено нам, например, Ирландской Республиканской Армией [10].
[1] Альфред Дафф Купер (род. 1890) - консервативный политик и министр Кабинета. Он был героем Первой мировой войны, в которой большинство из его ближайших друзей были убиты - в том числе Джон Мэннерс, на чьей сестре, леди Диане Мэннерс, он был тогда женат. Он стал другом Уинстона Черчилля в 1920 году и известным противником умиротворения Гитлера в 1930 году. После Мюнхенского соглашения в 1938 году он в знак протеста сложил с себя полномочия первого лорда Адмиралтейства. Затем он работал с Черчиллем, чтобы обеспечить отставку Чемберлена и замену последнего Черчиллем (1940).
[2] Бенкендорфы - выдающаяся русская семья немецкого происхождения. Граф Бенкендорф был послом России в Великобритании до 1917 года.
[3] После подписания нацистско-советского пакта в августе 1939 французская коммунистическая партия выступила против "империалистической войны" с Германией и была запрещена. Чтобы избежать призыва в армию, ее лидер Морис Торез эмигрировал в Москву.
[4] Часть оригинальной статьи Шоу, кажется, была здесь сокращена редакторами.
[5] Шоу, очевидно, имеет в виду ПВО и применение правил затемнения.
[6] То же, что Austin Seven – популярный дешевый автомобиль-малолитражка.
[7] Сэр Джон Саймон был канцлером казначейства в правительстве Чемберлена.
[8] Версальский договор (1919) после Первой мировой войны наложил суровое наказание на Германию, и его иногда считают одной из причин прихода нацистов к власти.
[9] Герберт Джордж (Уэллс)
[10] В январе 1939 года Совет ИРА объявил войну Великобритании, и через несколько дней начались теракты и кампания по саботажу.
В полном тексте статьи взгляд зацепился за ссылку отца народов на некую статью Бернарда Шоу, подтверждающую его тезисы. Шоу, как известно, был прекрасным писателем, лауреатом Нобелевской премии и ярым сталинистом с младых ногтей.
Товарищ Сталин оставил достаточно зацепок для поиска статьи товарища Шоу в буржуазном Интернете, но все равно заставил меня попотеть... Обнаружилась оная статья лишь в одном месте, и лишь на оригинальном языке нобелевского сталиниста. Перевода на русский этой статьи, очевидно, не существует. Так что я решил исправить эту несправедливость, в чем был достаточно опрометчив... Моих скромных лингвистических познаний для перевода столь вычурных текстов явно недостаточно. Но с помощью разнообразных словарей что-то вразумительное и слегка адекватное исходнику все же, я думаю, получилось.
Мое резюме таково: товарищ Шоу обладал весьма, скажем так, неортодоксальным взглядом на мировые процессы. Ну, вот какой взгляд был приятен Сталину, тем и обладал. Уверен, что Шоу был одним из прототипов фрондирующих интеллектуалов в кестлеровском "Веке вожделения".
Вообще, этот типаж философствующей советской подстилки омерзителен. Но Шоу предстает в этой статье как еще не совсем конченный экземпляр...
А тема статей тт. Сталина и Шоу и нынче, мне кажется, весьма актуальна.
Впрочем, энжойте.
НЕЗДРАВЫЙ СМЫСЛ ВОЙНЫ
Война в Польше закончена. Каждый человек в стране, способный видеть на три хода вперед в военной шахматной игре, предвидел это с того момента, когда первый русский солдат пресек польскую границу. Польша сдалась и легла к ногам герра Гитлера. Он вполне резонно заявил, что поскольку дело Польши проиграно, у нас нет никакого повода для продолжения войны. После чего мы сбросили маску странствующего рыцаря и недвусмысленно признались, что заботились не о Польше, а о сохранении привычного баланса сил, исключающего Германию, и назвали это борьбой с гитлеризмом.
Это поставило фюрера в очень опасное положение. «Ось» рассыпалась в его руках с самого начала, учитывая, что Италия и Испания быстро его покинули. Антикоминтерновский пакт стал для него опасным. Турция была определенно против него; Румыния и Балканы были вообще смертельно им напуганы. Американский нейтралитет был пробританским, также как наша политика невмешательства в испанскую войну была профранкистской. 1918-й год доказал, что хотя Германия и непобедима на полях сражений, она могла быть изнурена голодом до полной деморализации и потерпеть поражение от союзников. Ситуация была неприятна даже для лидеров, опьяненных успехом. Блокада была практически полной.
За исключением той стороны, где находилась Россия с шестимиллионной армией, накормленной до отвала. Те из нас, кто был достаточно разумен и информирован, чтобы видеть, что баланс сил находится в руках Сталина, вынудили наше правительство сделать шаги навстречу России, и мистер Дафф Купер [1], типичный образец нашей правящей олигархии, слегка вышел за рамки своего положения и признался в Evening Standard, что, хотя Сталин, конечно, и кровожадный мерзавец, но он был, пожалуй, не таким большим злодеем, как Гитлер. Герр Гитлер, будучи пролетарием и зная кое-что о мире, в котором он живет, а потому обладая огромным преимуществом перед мистером Даффом Купером, ухаживал за Россией более толково.
Сталину, который способен соображать на пятьсот процентов быстрее, чем все прочие диктаторы, включая Вестминстерский кабинет, ничего не оставалось, кроме как решить, кого первого из них он должен взять за шиворот.
Прежде чем принять это решение, он отправил несколько из своих шести миллионов, чтобы вернуть белорусские и украинские владения, а также значительный кусок Польши. Герр Гитлер сразу безоговорочно капитулировал и был должным образом взят за шиворот; теперь Сталин может использовать герра Гитлера, чтобы не допустить дафф-куперизма на остальной части Польши. Он, в сущности, сообщил нам, что поскольку мы не можем даже быть вежливыми с Россией, мы не должны использовать Польшу в качестве плацдарма для достижения очевидной конечной цели наших правителей (насколько они вообще способны ставить цели) - чтобы снова посадить Романовых на российский престол и счастливо обедать с Бенкендорфами [2] в Честер-сквере. В таком положении дипломатическая ситуация застыла. Ничего не происходит, за исключением того, что французы, по согласованию с нами, или без него, я не знаю, начали преследование своих коммунистов. [3] ………. [4]
Тем временем мы сами претерпеваем невзгоды военного коммунизма, от простого дискомфорта до финансового краха и разрушения наших жилищ. Полномочия, которых не имели короли династии Плантагенетов и фашистские диктаторы, были предложены любому неумехе, который согласится их взять, включая предприимчивого грабителя [5].Чем бы мы ни занимались в жизни, нам было приказано всё прекратить. Где бы ни находились наши жены и дети, они были перевезены в другое место, вместе или порознь. Наши театры и кинозалы были закрыты, а наши школы, колледжи и библиотеки конфискованы военной бюрократией. Мы были выгнаны взашей из наших отелей на улицу, наши собственные дома были превращены в приюты для эвакуированных недорослей, известных в народе как малолетние хулиганы. Наши дома, купленные нами после тщательного расчета способности платить по ипотечным кредитам и добираться до работы на «Бэби-Остине» [6], стали нам совсем не по средствам из-за устрашающего бюджета и нормирования бензина, что должно обеспечить нашу полную мобилизацию, также как затемнение окон направлено на то, чтобы мы сидели с завязанными глазами от заката до рассвета. Когда коттеджи и городские окраины поднимают горький вопль, что они не могут заплатить новые налоги, сэр Джон Саймон [7] откровенно отвечает, что в противном случае правительство будет вынуждено прибегнуть к инфляции, таким образом напоминая нам, что в Германии, когда мы вынудили Райх прибегнуть к ней, грошовая почтовая марка стала стоить двенадцать тысяч, а зарплата почтальона выросла до королевских размеров, но на эти деньги еле-еле можно прожить, в то время как ренты и страховки, на которые в благополучии и комфорте жили престарелые незамужние дамы и пенсионеры, превратились в труху. Наши доходы обесцениваются с каждой неделей из-за роста цен, который правительство обещало предотвратить, но неспособно этого сделать.
Это (и многое другое) есть военный коммунизм в неопытных руках, часто в руках дураков, которые всплывают наверх в военное время благодаря их самодовольной глупости, хотя никто не доверил бы им гулять со щенком в мирное время. Когда мы жалуемся, нам говорят, что мы все должны идти на жертвы, и что нам следует купить белые шинели, везде носить с собой противогазы и принимать крайне непрактичные меры предосторожности против фугасных взрывов и отравляющих газов.
Естественно, мы стенаем: «Жертвоприношение! Да, но зачем?». Вы говорите нам, чтобы мы были решительными и определившимися, но мы не можем определиться в пустой болтовне. Для чего мы страдаем? Что мы решили? Что мы определили? Что это всё, во имя дьявола, теперь, когда мы уже упустили Польшу?
В ответ мы слышим разглагольствования мистера Чемберлена о наших целях. Мистер Уинстон Черчилль повторяет их в радиопередаче, определенно ощущая абсурдность произносимого, что явственно передает микрофон. Наша главная цель - освободить Европу от угрозы и страха войны. А наше средство для этого - обещать еще три года войны! Чтобы выкорчевать корни и обрубить ветви гитлеризма. Ну а как насчет ликвидации черчиллизма, что ничуть не осмысленнее, но значительно легче сделать в пределах нашей досягаемости? Но нам говорят: если мы не вышлем Гитлера на остров Св. Елены, он начнет аннексировать Швейцарию, Голландию, Бельгию, Англию, Шотландию, Ирландию, Австралию, Новую Зеландию, Канаду, Африку и, наконец, всю Вселенную, и Сталин поможет ему. Я должен ответить, что люди, говорящие подобное, напуганы до полного безумия. Сталин будет следить за тем, чтобы никто, даже сами наши аристократы не сделали ничего подобного, и Франклин Рузвельт будет удивлен, найдя самого себя во мнении Сталина по этому вопросу. Не лучше ли было бы подождать, пока Гитлер попытается это сделать, а затем остановить его, имея за спиной Сталина и Рузвельта?
Архиепископ Йоркский, также выступив в радиопередаче, дождался наконец случая стать великим христианским проповедником. К сожалению, он начал не как христианский прелат, а как горячий англичанин, исполненный праведного гнева, давая свое благословение нашим войскам, «облеченным» высшей непосредственной обязанностью линчевать герра Гитлера и его соратников. Сейчас я не могу вдаваться в рассуждения о том, заслуживает ли герр Гитлер линчевания, не проводя неудобных аналогий между его делами и делами синьора Муссолини, генерала Франко, Сталина и его соратников, а также не сгребая в эту кучу события в Индии и Ирландии, представлявшиеся недружественными писаками как проявления диктата с нашей стороны. Я просто напомню архиепископу, что, хотя мы можем легко убить сто тысяч ни в чем неповинных немцев, мужчин, женщин и детей, решив добраться до герра Гитлера, мы вряд ли преуспеем в его линчевании; и убийство немцев, и наши собственные потери вызовут такие умонастроения с обеих сторон, которые полностью затмят христианство и сделают невозможным здравое окончательное решение, предложенное архиепископом. В случае нашего выигрыша был бы новый Версаль [8], и опять все сначала, только хуже, и новая война даже меньше чем через 20 лет. И если Россия и Германия объединятся против нас - что выглядит фатально возможным - то, чтобы предотвратить эту катастрофу, которую безответственно пытаются вызвать наши сталинофобы – консервативные политики и деятели профсоюзов, нам действительно понадобится Божья помощь, которой мы не заслуживаем.
Нет: этого, конечно, не произойдет, однако мы густо обмажем это чушью и вздором о свободе, демократии и обо всем прочем, что мы только что ликвидировали у себя дома. Как благородно признается архиепископ, это мы сотворили всё зло, мы и французы, когда были опьянены победой в Версале, и если бы это зло не было причинено, сейчас Адольф Гитлер был бы бедствующим художником без политических амбиций. Он фактически обязан своим возвышением нам, так давайте прекратим поносить наше собственное создание и признаем сноровку, с которой он нейтрализовал причиненный нами вред, и тот долг, который германский народ несет перед ним за это. Наша задача сейчас – заключить мир с ним и со всем миром, вместо того, чтобы умножать зло и уничтожать при этом наших граждан.
Я пишу без надежды на поддержку, поскольку я не представляю никого, кроме самого себя и горстки презираемых всеми политически бессильных интеллигентов, способных к всестороннему восприятию ситуации. Один из этих несчастных изгоев – мой друг Герберт Уэллс. Он написал жизненно важное письмо в Таймс, на которое никто не обратил ни малейшего внимания. Я не согласен с ним в одном пункте, и был бы рад его успокоить на этот счет. Он предупреждает нас, что мы рискуем не только военным поражением, но и существованием цивилизации и даже человеческой расы. Дорогой Г. Дж. [9], давайте не будем льстить сами себе. Максимум, что мы можем сделать, - это угробить, скажем, двадцать пять миллионов человек в сражениях друг с другом, и обратить в руины все наши большие города, освободив место для туристов-маори.
Ну, давайте попробуем. Через несколько месяцев мы будем значить не больше, чем прошлогодние мухи. Как парочка мух мы, естественно, принижаем значение такого события; но мир без нас обойдется; и мир получит полную возможность удовлетворить первобытный инстинкт, который лежит в основе этой беды, и о котором мы никогда не упоминаем: а именно агрессивность, исключительно драка ради драки, то восхитительное качество, что было явлено нам, например, Ирландской Республиканской Армией [10].
[1] Альфред Дафф Купер (род. 1890) - консервативный политик и министр Кабинета. Он был героем Первой мировой войны, в которой большинство из его ближайших друзей были убиты - в том числе Джон Мэннерс, на чьей сестре, леди Диане Мэннерс, он был тогда женат. Он стал другом Уинстона Черчилля в 1920 году и известным противником умиротворения Гитлера в 1930 году. После Мюнхенского соглашения в 1938 году он в знак протеста сложил с себя полномочия первого лорда Адмиралтейства. Затем он работал с Черчиллем, чтобы обеспечить отставку Чемберлена и замену последнего Черчиллем (1940).
[2] Бенкендорфы - выдающаяся русская семья немецкого происхождения. Граф Бенкендорф был послом России в Великобритании до 1917 года.
[3] После подписания нацистско-советского пакта в августе 1939 французская коммунистическая партия выступила против "империалистической войны" с Германией и была запрещена. Чтобы избежать призыва в армию, ее лидер Морис Торез эмигрировал в Москву.
[4] Часть оригинальной статьи Шоу, кажется, была здесь сокращена редакторами.
[5] Шоу, очевидно, имеет в виду ПВО и применение правил затемнения.
[6] То же, что Austin Seven – популярный дешевый автомобиль-малолитражка.
[7] Сэр Джон Саймон был канцлером казначейства в правительстве Чемберлена.
[8] Версальский договор (1919) после Первой мировой войны наложил суровое наказание на Германию, и его иногда считают одной из причин прихода нацистов к власти.
[9] Герберт Джордж (Уэллс)
[10] В январе 1939 года Совет ИРА объявил войну Великобритании, и через несколько дней начались теракты и кампания по саботажу.
