![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ahilaesнаселение ЖЖ так трепетно относится к дате освоения человечеством очередного цивилизационного тупика, помещу здесь три своих миниатюры на сопутствующую тему. Оказывается, писалось и такое, вот вспомнил случайно.
Десять лет назад в угасающем уже в те времена "Салоне" происходил литературный конкурс "Кошмар Юрия Гагарина". Отчего возникла именно такая тема, я уже не помню, а доискиваться лень. Да, было существенное условие - уложить рассказик в 400 слов.
Ну вот, раскопал в html-руинах.
1.
КЛИНИКА
Не везло с самого начала. В эту инспекционную поездку должен был отправиться кто–нибудь из санитаров–Лка, но шеф, как всегда, переиграл в последний момент, и полетел я – младший психиатр Галактической Клиники для душевнобольных, автор семидесяти работ о нестандартных поведенческих реакциях какобяки гремульчатой. Впрочем, неудивительно – двое санитаров не вернулись из последней инспекции, и начальство забеспокоилось. Но я знал этих ребят – не иначе, нащупали интересную тему, и хотят преподнести шефу сюрприз... Студенты.
И вот, только я выпрыгнул из субпространства в окрестностях Дурки – так мы называли между собой Семнадцатое олигофреническое отделение, – как на хорошем ходу впилился в круглую металлическую штуковину. Идиот – скажете вы и будете правы. Силовое поле полагается включать сразу, но я представить не мог, что у порога заштатной психушки меня ожидает эта дурацкая самоделка. Она продолжала испускать своё бессмысленное „бииип“, влепившись в обшивку санитарного фургона, который неотвратимо валился прямо в палату к умалишенным.
– Ну что, очнулись? – жизнерадостно произнес больной, потирая ладошки. – Королёв. Это меня так зовут, – добавил он, видя моё замешательство. – Я Главный Космический Конструктор.
Я присел на койке. В голове гудело, но, кажется, всё обошлось.
– Ри Гаг–ринн. Младший психиатр. Извините, я не могу здесь задерживаться. Меня ждет срочная работа.
– Младший? Хихи. Молодой человек, важнее МОЕЙ работы ничего нет. Товарищ вам подтвердит.
– Вы арестованы, – подтвердил товарищ Королёва за моей спиной. Я обернулся.
– Простите, как ваше имя? – Я решил быть предельно вежливым. Гремульчатую какобяку это всегда успокаивало.
– Это Неважно, – представился тот. Я наклонил голову, после чего изобразил беспредельное внимание.
– Мы поможем отремонтировать ваш корабль. Закамуфлируем его, иначе никто не поверит, что эта штука летает. На нём вы отправитесь в космос. Не очень далеко. А потом вернетесь.
Я ответил самой дебильной улыбкой, на какую был способен.
– Оооо! – Королёв вскочил из–за стола. – Смотрите! Вот улыбка Простого Русского Парня! Настоящего Советского Человека! А ещё можете?
– Пожалуйста. Ыыыы. ..
Это Неважно смотрел почему–то хмуро.
– Корабль будет доукомплектован. Атомной бомбой „Слава КПСС“ последней модели, с дистанционным управлением.
Я перестал улыбаться. Однако, запущенный случай...
– А если я откажусь?
– Хихи. – Королёв возбуждённо гарцевал к огромному шкафу. – А гляньте. – Он распахнул дверцы. Из двух стеклянных банок сквозь мутную жижу на меня укоризненно смотрели Бе и Стре – санитары–Лка, бывшие стажеры Клиники...
– Ладно... согласен, – в ужасе прохрипел я, захлёбываясь милосердной волной тьмы.
...Когда фургон выполз из субпространства в окрестностях Дурки, меня разбудила автоматика. Святой Херомуд, ну и кошмар... Бррр.
И тут мой фургон с ходу впилился в круглую металлическую штуковину...
Бииип.
2.
Спать, спать... Он мог расслабиться на целых пятнадцать минут, остававшихся до следующего инструктажа. В грудь впивался штурвал, который заклинили перед стартом, чтобы ракета не сбилась с курса; больно кололась выскочившая из сиденья пружина; подмышкой, словно трость, торчал ручной тормоз. Нестерпимо воняло собачьей мочой. Юрий попытался устроиться удобнее, и зуд в паху, преследовавший с самого старта, стал чуть менее ощутимым.
- Не совсем понимаю, о чем речь. Кто вы? - Хрущев нахмурился. - Я могу уделить вам пять минут.
Гагарин подавил усмешку. Кого хочет обмануть этот фермер-недотёпа, обладающий толикой власти - ничтожной, но так необходимой ему сейчас. Он рассчитанным движением опустился в кресло и начал медленно соскабливать с рук перчатки.
- Антон Ривкинд, к вашим услугам. Я уполномочен вести переговоры об известном вам аппарате инженера Гагарина. Гагарин знает, что вы проявили исключительный интерес к его изобретению, и предлагает сотрудничество.
- Гагарин здесь? В Москве? - Хрущев резко подался вперед, и гамбсовское кресло под ним слегка накренилось.
- Мой адрес - улица Владиленов, 19. Пока, дядя.
- Гагарин, Гагарин, Гагарин. .. Не могу без тебя, люблю, люблю, люблю. .. Где ты, как ты, кто ты. .. - в потных наушниках извивался хрипловатый голос Зои, и Гагарин, откинувшись в кресле, несколько минут слушал. Аппарат возвышался посреди кабины, и по его полированной поверхности скользили мертвые взгляды звёзд. Пора. Гагарин поднялся и рывком распахнул окно. Солнечный ветер взъерошил волосы, заслезил глаза. Юрий сморгнул. Западное полушарие, казалось, лежало на расстоянии вытянутой руки. .. нет, на расстоянии Луча, подумал он, кривя губы. Что ж, он выполнит свою часть соглашения. Америка... „Нужно помочь людям расстаться с мифом“ - где Хрущев нахватался таких фраз. ..
- Я вернусь к тебе, Зоя. - С тихим треском отскочила защитная панель. - Я буду с тобой. - Мягко подалась тангента. Не закрывать глаза. .. - Поехали!
- Гагарин, Гагарин. .. Это ужасно. .. Люблю, верю, жду. .. Юра, Юра. Проснись. Это ужасно, Юра.
Гагарин приподнял опухшие от бессонницы веки и слегка подвигал мышцами. Как всегда, резкая боль привела его в чувство. Во рту было сухо, прерванный сон оседал в мозгу неотчетливой мутью. Густая черная капля откуда-то упала на лоб, прокатилась, не оставляя следа, по щеке, и он слизнул её омертвевшим языком. Стало легче.
- Центр, я на связи. Полет нормальный. Самочувствие...
- Юра, только что сообщили. .. Карибский кризис. Американцы сбили почти все наши ракеты. Осталось две минуты, Юра. Радар сошел с ума... сколько их... Прощай...
3.
Ему было страшно. И еще нестерпимее становилось от собственной беспомощности перед миазмами фатального ужаса, сжимающего твое маленькое существо в бесформенный, беззвучно вопящий комок до тех пор, пока не исчезнет сам объект страха и не окажется, что весь страх Вселенной сосредоточен в твоем мутировавшем теле, сожранном студенистой опухолью безумия. Он попробовал крикнуть, наскоро выстроив последовательность движений мыщц и суставов того, что когда–то было лицом. Конечно, он не мог услышать своего крика – не оставалось сил на симуляцию слуха, но всё же понял, что звука не получилось. В панике он перепробовал несколько способов. .. воздух, надо продувать воздух!
– А–а–а... А–а–а–а–аааааа.
Уф. Твою мать. Гагарин, морщась, старался забыть мерзостный звук собственного голоса. Не то стон, не то вой... Так просят пощады преступники, пытаемые палачом. Но всё равно, какое облегчение – проснуться!
Гагарин вспомнил день, когда его впервые вывели на расстрел. Пули плющились о стену возле его головы, куски штукатурки впивались в щёки, но его уже не было. Он умер, он исчез, он стал страхом... Нет, сейчас ему снился не расстрел – расстреливали часто, и со временем он привык. Неизвестно, каков был принцип отбора кадров, но всегда оставался шанс, что твою казнь снова отложат. Особенно, если кладешь в левый карман кусочек мыла, а в правый (обязательно!) сапог – алюминиевую ложку.
Что же его так напугало в этом чертовом сне? Гагарин не помнил.
Шерстяное белье, которое выдавалось на год и было почти новым, промокло насквозь, и даже по серой форменной робе кое–где расползлись неаккуратные потеки. Ладно, неважно. Гагарин сверился с картой дорог и тщательно скорректировал курс, вращая чугунную рукоять, почему–то заедавшую при каждом третьем обороте. Он проспал слишком долго и теперь немного отставал от графика, но еще можно было наверстать. Гагарин качал подсос до тех пор, пока в горючую смесь не стало поступать вдвое больше кислорода. При этом вчетверо уменьшилось его содержание внутри кабины, но это терпимо.
Уже третий месяц он значился лучшим водителем Третьего ракетного парка. Ему выдали свежепокрашенный ракетовоз, новый матрас и настоящие сапоги. И Гагарин всего этого заслуживал. Ни разу он не сбился с курса, не нарушил Правил, не подкалымил в пути... И ни одна из выпущенных им боеголовок не ушла мимо цели. В этот раз он был почти уверен, что после приземления его не расстреляют.
Так какого дьявола ему снятся кошмары?
Гагарин исступленно курил, уже не пытаясь вспомнить содержание неприятного сна, и недавний страх выдавало лишь подрагивание указательного пальца, машинально тыкавшего в кнопку „Пуск“.
Десять лет назад в угасающем уже в те времена "Салоне" происходил литературный конкурс "Кошмар Юрия Гагарина". Отчего возникла именно такая тема, я уже не помню, а доискиваться лень. Да, было существенное условие - уложить рассказик в 400 слов.
Ну вот, раскопал в html-руинах.
1.
КЛИНИКА
Не везло с самого начала. В эту инспекционную поездку должен был отправиться кто–нибудь из санитаров–Лка, но шеф, как всегда, переиграл в последний момент, и полетел я – младший психиатр Галактической Клиники для душевнобольных, автор семидесяти работ о нестандартных поведенческих реакциях какобяки гремульчатой. Впрочем, неудивительно – двое санитаров не вернулись из последней инспекции, и начальство забеспокоилось. Но я знал этих ребят – не иначе, нащупали интересную тему, и хотят преподнести шефу сюрприз... Студенты.
И вот, только я выпрыгнул из субпространства в окрестностях Дурки – так мы называли между собой Семнадцатое олигофреническое отделение, – как на хорошем ходу впилился в круглую металлическую штуковину. Идиот – скажете вы и будете правы. Силовое поле полагается включать сразу, но я представить не мог, что у порога заштатной психушки меня ожидает эта дурацкая самоделка. Она продолжала испускать своё бессмысленное „бииип“, влепившись в обшивку санитарного фургона, который неотвратимо валился прямо в палату к умалишенным.
– Ну что, очнулись? – жизнерадостно произнес больной, потирая ладошки. – Королёв. Это меня так зовут, – добавил он, видя моё замешательство. – Я Главный Космический Конструктор.
Я присел на койке. В голове гудело, но, кажется, всё обошлось.
– Ри Гаг–ринн. Младший психиатр. Извините, я не могу здесь задерживаться. Меня ждет срочная работа.
– Младший? Хихи. Молодой человек, важнее МОЕЙ работы ничего нет. Товарищ вам подтвердит.
– Вы арестованы, – подтвердил товарищ Королёва за моей спиной. Я обернулся.
– Простите, как ваше имя? – Я решил быть предельно вежливым. Гремульчатую какобяку это всегда успокаивало.
– Это Неважно, – представился тот. Я наклонил голову, после чего изобразил беспредельное внимание.
– Мы поможем отремонтировать ваш корабль. Закамуфлируем его, иначе никто не поверит, что эта штука летает. На нём вы отправитесь в космос. Не очень далеко. А потом вернетесь.
Я ответил самой дебильной улыбкой, на какую был способен.
– Оооо! – Королёв вскочил из–за стола. – Смотрите! Вот улыбка Простого Русского Парня! Настоящего Советского Человека! А ещё можете?
– Пожалуйста. Ыыыы. ..
Это Неважно смотрел почему–то хмуро.
– Корабль будет доукомплектован. Атомной бомбой „Слава КПСС“ последней модели, с дистанционным управлением.
Я перестал улыбаться. Однако, запущенный случай...
– А если я откажусь?
– Хихи. – Королёв возбуждённо гарцевал к огромному шкафу. – А гляньте. – Он распахнул дверцы. Из двух стеклянных банок сквозь мутную жижу на меня укоризненно смотрели Бе и Стре – санитары–Лка, бывшие стажеры Клиники...
– Ладно... согласен, – в ужасе прохрипел я, захлёбываясь милосердной волной тьмы.
...Когда фургон выполз из субпространства в окрестностях Дурки, меня разбудила автоматика. Святой Херомуд, ну и кошмар... Бррр.
И тут мой фургон с ходу впилился в круглую металлическую штуковину...
Бииип.
2.
Спать, спать... Он мог расслабиться на целых пятнадцать минут, остававшихся до следующего инструктажа. В грудь впивался штурвал, который заклинили перед стартом, чтобы ракета не сбилась с курса; больно кололась выскочившая из сиденья пружина; подмышкой, словно трость, торчал ручной тормоз. Нестерпимо воняло собачьей мочой. Юрий попытался устроиться удобнее, и зуд в паху, преследовавший с самого старта, стал чуть менее ощутимым.
- Не совсем понимаю, о чем речь. Кто вы? - Хрущев нахмурился. - Я могу уделить вам пять минут.
Гагарин подавил усмешку. Кого хочет обмануть этот фермер-недотёпа, обладающий толикой власти - ничтожной, но так необходимой ему сейчас. Он рассчитанным движением опустился в кресло и начал медленно соскабливать с рук перчатки.
- Антон Ривкинд, к вашим услугам. Я уполномочен вести переговоры об известном вам аппарате инженера Гагарина. Гагарин знает, что вы проявили исключительный интерес к его изобретению, и предлагает сотрудничество.
- Гагарин здесь? В Москве? - Хрущев резко подался вперед, и гамбсовское кресло под ним слегка накренилось.
- Мой адрес - улица Владиленов, 19. Пока, дядя.
- Гагарин, Гагарин, Гагарин. .. Не могу без тебя, люблю, люблю, люблю. .. Где ты, как ты, кто ты. .. - в потных наушниках извивался хрипловатый голос Зои, и Гагарин, откинувшись в кресле, несколько минут слушал. Аппарат возвышался посреди кабины, и по его полированной поверхности скользили мертвые взгляды звёзд. Пора. Гагарин поднялся и рывком распахнул окно. Солнечный ветер взъерошил волосы, заслезил глаза. Юрий сморгнул. Западное полушарие, казалось, лежало на расстоянии вытянутой руки. .. нет, на расстоянии Луча, подумал он, кривя губы. Что ж, он выполнит свою часть соглашения. Америка... „Нужно помочь людям расстаться с мифом“ - где Хрущев нахватался таких фраз. ..
- Я вернусь к тебе, Зоя. - С тихим треском отскочила защитная панель. - Я буду с тобой. - Мягко подалась тангента. Не закрывать глаза. .. - Поехали!
- Гагарин, Гагарин. .. Это ужасно. .. Люблю, верю, жду. .. Юра, Юра. Проснись. Это ужасно, Юра.
Гагарин приподнял опухшие от бессонницы веки и слегка подвигал мышцами. Как всегда, резкая боль привела его в чувство. Во рту было сухо, прерванный сон оседал в мозгу неотчетливой мутью. Густая черная капля откуда-то упала на лоб, прокатилась, не оставляя следа, по щеке, и он слизнул её омертвевшим языком. Стало легче.
- Центр, я на связи. Полет нормальный. Самочувствие...
- Юра, только что сообщили. .. Карибский кризис. Американцы сбили почти все наши ракеты. Осталось две минуты, Юра. Радар сошел с ума... сколько их... Прощай...
3.
Ему было страшно. И еще нестерпимее становилось от собственной беспомощности перед миазмами фатального ужаса, сжимающего твое маленькое существо в бесформенный, беззвучно вопящий комок до тех пор, пока не исчезнет сам объект страха и не окажется, что весь страх Вселенной сосредоточен в твоем мутировавшем теле, сожранном студенистой опухолью безумия. Он попробовал крикнуть, наскоро выстроив последовательность движений мыщц и суставов того, что когда–то было лицом. Конечно, он не мог услышать своего крика – не оставалось сил на симуляцию слуха, но всё же понял, что звука не получилось. В панике он перепробовал несколько способов. .. воздух, надо продувать воздух!
– А–а–а... А–а–а–а–аааааа.
Уф. Твою мать. Гагарин, морщась, старался забыть мерзостный звук собственного голоса. Не то стон, не то вой... Так просят пощады преступники, пытаемые палачом. Но всё равно, какое облегчение – проснуться!
Гагарин вспомнил день, когда его впервые вывели на расстрел. Пули плющились о стену возле его головы, куски штукатурки впивались в щёки, но его уже не было. Он умер, он исчез, он стал страхом... Нет, сейчас ему снился не расстрел – расстреливали часто, и со временем он привык. Неизвестно, каков был принцип отбора кадров, но всегда оставался шанс, что твою казнь снова отложат. Особенно, если кладешь в левый карман кусочек мыла, а в правый (обязательно!) сапог – алюминиевую ложку.
Что же его так напугало в этом чертовом сне? Гагарин не помнил.
Шерстяное белье, которое выдавалось на год и было почти новым, промокло насквозь, и даже по серой форменной робе кое–где расползлись неаккуратные потеки. Ладно, неважно. Гагарин сверился с картой дорог и тщательно скорректировал курс, вращая чугунную рукоять, почему–то заедавшую при каждом третьем обороте. Он проспал слишком долго и теперь немного отставал от графика, но еще можно было наверстать. Гагарин качал подсос до тех пор, пока в горючую смесь не стало поступать вдвое больше кислорода. При этом вчетверо уменьшилось его содержание внутри кабины, но это терпимо.
Уже третий месяц он значился лучшим водителем Третьего ракетного парка. Ему выдали свежепокрашенный ракетовоз, новый матрас и настоящие сапоги. И Гагарин всего этого заслуживал. Ни разу он не сбился с курса, не нарушил Правил, не подкалымил в пути... И ни одна из выпущенных им боеголовок не ушла мимо цели. В этот раз он был почти уверен, что после приземления его не расстреляют.
Так какого дьявола ему снятся кошмары?
Гагарин исступленно курил, уже не пытаясь вспомнить содержание неприятного сна, и недавний страх выдавало лишь подрагивание указательного пальца, машинально тыкавшего в кнопку „Пуск“.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 12 Apr 2011 15:25 (UTC)no subject
Date: 12 Apr 2011 18:06 (UTC)А тупик потому, что таким способом никуда нельзя улететь.
no subject
Date: 13 Apr 2011 07:48 (UTC)no subject
Date: 13 Apr 2011 10:25 (UTC)Околоземное пространство - еще не космос. Ракетная тяга (единственно известный науке и осваиваемый на протяжении последней сотни лет способ передвижения в космосе), имеет столько же отношения к мечтаниям о полетах к иным мирам, сколько и изобретение двухколесной арбы.
Человечество осваивать космос еще не начинало. И непохоже, что ему это грозит.
no subject
Date: 13 Apr 2011 14:43 (UTC)Что касается второго, с этим я согласен, как и с тем, что дорогу осилит только идущий.